Thread by @nebezkota

#разгромволк
***
Сергей Разумовский чувствовал себя дураком не так уж часто.
Он с детства знал, что умëн, одарëн и может добиться Чего-Нибудь (в детдоме посёлка Лебяжье Чем-Нибудь было что угодно, включая «не спился через год после выпуска; впрочем, это и всего посёлка касалось).

Упорно, по кирпичику, строя свою жизнь и будущее, Серёжа старался не допускать промашек. Таковой могла стать и личная жизнь, поэтому он обходился краткими брезгливыми фантазиями, помощью правой руки и обещанием себе, что «вот однажды». Некоторые эксперименты в студенчестве

дали ему понять, что мечтать особенно не о чем: скушно, господа. Суета сует.
Изучив любовь с антропологической точки зрения, Серёжа решил, что не больно-то и хотелось. Близкий человек у него есть? Есть. С кем поговорить, есть? Есть. Обо что подрочить, если прижмëт, тоже отыщется.

Всю выстроенную серëжину жизнь сломало нечто простое и будничное: Олег влюбился. Ещё и отрицал, глупый волк. Ещё и сомневался во взаимности, ну как можно было не полюбить Олега, такого красивого, такого сильного и умного, спокойного и рассудительного, такого... лучшего?

Серёжа в ужасе понял, что заразился от Игоря любовью. Каким-то, видимо, воздушно-капельным путём. И теперь тоже любит Олега совсем не по-дружески, и это очень стыдно, мерзко и со всех сторон нехорошо.
У Олега же Игорь есть, последний честный мент в этом городе,

серые глаза, плечи в дверь не пролезают, Достоевского читал и даже запомнил, бездомных собак жалеет, смотрит старое кино, выглядит офигенно даже в своей драной кожанке, улыбается так, что звëзды гаснут от зависти.
Ужас, охвативший Серёжу, был вдвое сильнее. Возможно, втрое.

Вероятно, он — извращенец. Завистливый извращенец. Олег был рядом столько лет (всегда), и ни-ни, а стоило ему показать свою иную сущность (влюблëнный волк уже не хищник), как тут же случилось вот это?
Для профилактики всяких гадостей Серёжа решил, что Олегу (с Игорем вместе)

нужно держаться подальше, и в ближайшее удобное время устроил скандал.
— Олеж, тебе, что ли, денег мало? Они у нас общие! Вы не можете, что ли, где-то отдельно обретаться? Я на кухню выхожу — вы обжимаетесь! Перед плазмой валяетесь и кино своё дурацкое смотрите!

Жрёте по ночам! И, наверное, не только жрёте! Найдите другое какое-то место!
Олег обиделся так сильно, как не обижался со времён последнего скандала (контракт в Сирии) или даже того самого ужасного (брошенный универ). Сделал ледяное и безразличное лицо лица, процедил:
— Я понял.

И съехал. К Игорю, наверное. Или ещё куда-нибудь.

Свою глупость Серёжа понял почти сразу: теперь он видел Олега только на работе, а Игоря вообще почти никогда, и не мог даже смотреть (своим извращенческим взглядом).

Тоска съедала его без остатка, к тому же так и не помирились же...
Для примирения Серёжа избрал путь, подсказанный пабликом про отношения во «Вместе»: назначил встречу обоим, купил хорошего шампанского урожая того же года, когда родился сам, и заказал еды (Олег готовил лучше).

Сладкая парочка приняла извинения, сбивчиво пояснила, что да, сами не правы были, нехрен лизаться во всех углах, и налегала больше на еду. На шампанское сказали, что кисло. Серёже тоже было кисло, но пузырьки приятно щипали язык, а непривычная к алкоголю голова весело кружилась.

— Чудо пьяное, — фыркнул Олег. — Вот вечно ты так, набесоëбишь, а потом не знаешь, что делать!
— Я ограждал на... нрав... нра-ст-нсть! — с трудом сказал Серёжа. — Пушто я ужасно... плохой. Из... врот... вращ... Ой, потолок вращается... извращается!
— Волче, ему пора блевать, —

авторитетно заявил Игорь.
— Не блевать! Олежка, брось его, я тебя люблю больше! И его люблю, поэтому точно брось!
— Чë? — изумился Олег.
Серёжа измученно прикрыл глаза и отдал контроль за языком подсознанию, которое ничего не стеснялось и всё изложило про неправильные чувства.

Дальше было темно.
Серёжа проснулся на чëм-то твëрдом и вкусно пахнущем, оказалось плечо Игоря. Пока он соображал, что вчера было, в комнате появился Олег с кофейником, возводящим его в ранг райских вестников с крылышками.
— Пей, алкоголик, — велел он.
— Извини, — задушенно

булькнул Серёжа.
— Не извиним, — заявил Игорь, не делая никаких попыток выползти из-под Серёжи. — Это ж сколько ты сам себе мóзги трахал? Вот уж точно — чудо!
— Мне жаль. Мне очень-очень жаль.
— Жаль, сколько времени зря потрачено. Я, кстати, целый вечер думал, что вы меня

на тройничок пригласите — ну, тогда, на даче! И был вполне согласен!
— Я тебе три раза объяснялся, — встрял Олег. — В десятом классе, в одиннадцатом и на первом курсе!
— Я не помню, — ошарашенно пролепетал Серёжа. — Я думал, это по-дружески!
— Крепкая мужская дружба, —

умилился Игорь.
Серёжа зарылся в подушки, чтобы спрятаться от этих негодяев.
Он чувствовал себя дураком не так уж часто, но сейчас — в полной мере.
Правда, когда его откопали назад, напоили кофе и неоднократно поцеловали в разные места, решил, что если и дурак, то везучий.

Фигура третья, счастливая: окончание вот этого всего.