Thread by @nebezkota

#дубоволк по идее @psynomen и цитате с Баша
***
Всё просто, — говорили они, — твой соулмейт будет вкусно пахнуть, — говорили они.
Ага, просто, как макроэкономику сдать, если препод валит.

Вкусно пахли почти все люди на свете.
Как прикажете понимать?

От Игоря пахло старой кожаной курткой, шавермой и мятной, как жвачка, туалетной водой.
От Юли — сиренью и немного бензином.
От Ксюши Зайцевой — ванилью, карамельками и порохом.
От Игната Бустера — специями и почему-то шампанским, хотя он терпеть не мог этот напиток.

Список был практически бесконечен, и Дима причислил себя (в очередной раз) к собакам, только совсем чокнутым: весь мир не может быть твоим соулмейтом, пусть даже ты любишь его авансом, как золотистый ретривер в полушенячьем возрасте.
Впрочем, жить это не очень мешало.

Нафиг он нужен, тот соулмейт? Жить долго и счастливо, трали-вали-васильки, романтика, ерунда. Будто бы других интересных дел нет, кроме этой самой долгосчастливой жизни с кем-то назначенным судьбой.

Судьба же была мстительна и беспощадна: зимой Дима схватил модную китайскую болячку и лишился обоняния совсем. Кое-как он мог унюхать только лимоны с апельсинами и почему-то неисправные общественные туалеты, что было со всех сторон несправедливо и никак не помогало.

Зато уборка кошачьего лотка доставляла меньше проблем.
Коты, один слепой, второй лысый (и не потому, что сфинкс, а от нервов), приехали из вериной клиники на временную передержку, обещавшую стать постоянной, потому что никто их, бедолаг, не хотел. Дима окрестил их Гомером и

Диогеном и привык.
Чтобы Диоген не мëрз, Дима вспомнил старое сестрино увлечение, раскопал в интернете мануалы и после примерно сотни попыток связал коту свитер. Занятие внезапно ему понравилось, поэтому вслед за первой одëжкой тут же затеялась вторая.

Дима ехал домой, в Горелово, приткнувшись в угол сиденья последней электрички, и маялся над вязанием. Уставшие за день глаза не хотели смотреть, пальцы не хотели двигаться, нитка ползла, и получалось криво.
— Слышь, — подал голос сосед напротив.
Дима посмотрел на него,

констатируя, что видит классического гопника в трëхполосных штанах, почему-то пальто и начищенных туфлях. Ансамбль гармонично дополняла шапочка-«петушок», а также явно подбитый глаз.
Видимо, сейчас придётся пояснять за немужские хобби.
Пояснять не хотелось, типчик

выглядел примерно как человек, что держит в рукаве арматурину на предмет больно отпиздить.
— Чего? — хмуро спросил Дима.
— Крючок у тебя великоват. На такую пряжу двоечку надо. Ну троечку на крайняк! Есть у тебя?
У Димы не было. Чтобы оправдать открывшийся от удивления рот,

он спросил:
— А у тебя?
— Дома, — развёл руками гопник. — Ребятëнку, что ли, вяжешь? Маленькое...
— Коту, — раскололся Дима, и от Ленинского до Горелова рассказывал про Диогена и Гомера, потому что нашёл новые, ещё неблагословлëнные судьбой котцов, уши.
— У меня собака.

Гопник помолчал и добавил:
— Звать Боттичелли. Но вообще-то просто Боря.
— Породистый, что ли? Имя такое...
— Смесь бульдога с носорогом, — рассмеялся гопник. — Долгая история.
Историю про пса Дима слушал по дороге от станции, недоверчиво отмечая, что гопнику по имени Олег

с ним как-то странно по пути, и арматурина в рукаве казалась всё реальнее.
Когда они свернули во двор, Дима не выдержал и нервно сказал:
— У меня с собой денег — последняя пятихатка до зарплаты! Если тебе так надо, давай сразу отдам, не надо по башке бить!

— Живу я здесь, — обиделся Олег. — В семьсот пятьдесят пятой квартире! Недавно переехал. То есть квартира давно, но раньше я не тут жил, и нахер мне не сдалась твоя пятихатка!

Квартира была почти соседняя, тремя этажами ниже диминой.
Разок он зашёл за крючком,

разок на пироги позвал (и был позван в ответ на эчпочмаки), однажды явился с пивом по причине «грустно и печально», чесал по ушам Борю-Боттичелли и слушал армейские байки, совершенно точно враньё, но смешное.
ПТСР Олега Волкова читался яснее неоновой вывески на «Четвëрочке».

Склонный всех на свете спасать и брать на передержку Дима не мог не влипнуть. Исключительно бескорыстно, примерно как котов домой взял, так и с Олегом вышло. Вязание помогало тому восстанавливать после ранения мелкую моторику, ну так и у души моторика бывает нарушена.

Дима не торопился и приручал. Тем более запахи пока не возвращались, и даже если от Олега не очень вкусно пахло, учуять этого он не мог.

В любом случае Олег был красивый, несчастный, ласковый, как пëс, и любил животных. Целый месяц в том году проходивший влюблённым в напарника,

Дима находил некоторое сходство и поставил себе диагноз: западание на один типаж. Поставил и болт забил, потому что на самом деле, конечно, Олег был совсем другой.
А смешное совпадение по интересам он решил считать за соулмейтство, раз уж в классическом варианте было никак.

Дима не подходил со спины, не издавал резких звуков и заполнял тишину болтовнëй.
В какой момент это стало важнее всего, он сам не знал.

Золотистый ретривер, версия исправленная и дополненная.

Ясным апрельским утром он проснулся от запаха печëных яблок, совсем как мама делала, и даже как будто нотка хвойно-пыльного запаха, как летом на даче, почувствовалась.
Сперва Дима даже не придал значения триумфальному возвращению обоняния, удивился только, что Олег

с утра пораньше так заморочился.
Сел.
Олег спал, прижавшись спиной к стене.
Яблоки пахли.
Дима потянул носом сильнее, потом уткнулся непосредственно в спящее туловище. Запах стал упоительнее раза в три.
— Ты чего? — удивился Олег, разлепляя глаза.
— Нюхаю, — очень содержательно

ответил Дима.
— А раньше не нанюхался, что ли?
— Раньше я вообще никаких запахов не чуял.
— Погоди.
Олег тоже сел и потащил его к себе на колени.
— Погоди, Димка. Ты это... просто так, что ли? Просто так возился?
— Не просто так, а от всего сердца, — оскорблëнно отозвался Дима.

— Просто так, — ошеломлëнно повторил Олег и принялся целовать и обнимать как в последний раз.

— Я-то сразу учуял. Ещё в элке, когда с крючком пристал. Как снег в морозный день, и ещё апельсины, и корица! Как Новый год! Думал, что и ты. Ругал себя: вот ты лужа тревожная,

а не соул нормальный, человеку ж несладко с тобой, а куда деться... А ты просто так?
Дима не ответил.
Но теперь он знал, что есть запахи приятнее других, судьба, которая сведёт в любом случае, а ещё то, что быть золотистым ретривером в вечном пароксизме любви к миру тоже неплохо.