#дубогром
***
Дома у свидетельницы живёт кот. Здоровенный такой, пушистый, породы «ленинградский подвальный». Животина лезет к Игорю с похвальной наглостью, тычется башкой в подмышку, трëтся о колени и мешает писать протокол.
— Ну уйди уже, блин, — бурчит Игорь на кота.
Коту, как всем на свете котам, пофиг.
Выйдя из дома, он долго отряхивает джинсы и футболку от пëстрой шерсти и сердито фыркает:
— Терпеть не могу кошек!
Дима, который думал, что сам бы, как этот хвостатый, и потëрся бы, и помурчал, мысленно пожимает коту лапку:
да, братан, шансы у нас с тобой одинаково ничтожные.
Видимо, «чем меньше жьвотное мы любим, тем лучше нравимся ему»: коты от Игоря тащатся, как от валерьянки. Везде, где только возможно, откуда-то вылезает очередной усатый, начинает выражать любовь и предлагает почесать брюхо.
Любовь зла, ага.
— Димк, у тебя есть фотик нормальный? Или камера вот в телефоне — годно снимает?
— Камера ничего. А зачем тебе?
— Ну зайди после работы, — как обычно, Игорь ничего толком не объясняет.
Конечно, Дима идёт, и конечно, ему чертовски любопытно.
Сперва до него даже не доходит, что за сумасшедшее кишение происходит в квартире, потом, присмотревшись, Дима замечает пять... нет, семь котят месяцев двух от роду. На диване валяется, видимо, их маманя, одноглазая и белобрюхая, и лениво когтит подлокотник.
— Это... чего?
— Это окотилось в парадном, — отвечает Игорь. — Бабки хотели утопить. Пришлось взять себе. Теперь, видишь, выросли, пристроить надо, а сфоткать нечем. Смотри, это Пиздюк, — он ловит белого котёнка, — самый шустрый! А это Говнюк, — показывает полосатого, — умный!
Зараза, Скотина, Сволочь, Жопа, Негодяй и Падлюка тоже оказываются со всех сторон примечательны.
— А мамку как звать? — сквозь смех спрашивает Дима.
— Так Мамка! Как ещё? И её тоже сфоткай, но на потом, сперва надо до сеструхи твоей сгонять, чтоб стерилизовать...
— Ты же не любишь кошек, — напоминает Дима, заканчивая фотографировать и начиная рисовать (на коленях у Игоря — Пиздюк, Зараза и, кажется, Падлюка).
— Терпеть не могу!
Грубый ободранный палец очень осторожно и ласково чешет шерстистое котовье горлышко.
— Гады хвостатые.
По джинсовой штанине лезет ещё одна малявка с непечатным именем, Игорь подхватывает её и усаживает к остальным.
— Когтистые сракотаны. Да, терпеть не могу.
Дима предпочитает оставить при себе комментарии о том, как выглядит такое выражение любви.
Пристройство занимает месяц, но вот розданы и котята, ставшие Мурзиками, Муськами и Серсеями, и Мамка.
— Всё, избавился от дармоедов противных. Как-то даже и пусто... и ты, надоеда, больше шляться не станешь!
Дима бы обиделся месяц назад, но сейчас он умеет переводить.
С игоревского на русский, ага.
— Можем найти ещё. А могу и просто так.
Он совершает в голове обратный перевод и говорит ещё:
— Привык я с тобой маяться, задница беспокойная!
Игорь улыбается во весь рот и дотрагивается до его руки так же мягко и ласково, как до кошачьей шейки.
Некоторое время спустя Дима, однако, предупреждает:
— Крутись как хочешь, но если услышу, что ты меня каким-нибудь Пиздюком зовëшь...
Игорь думает и додумывается:
— А Котиком если?
С одной стороны это синоним «пиздюку». С другой стороны — на игоревском языке это таки про любовь.
Share this Scrolly Tale with your friends.
A Scrolly Tale is a new way to read Twitter threads with a more visually immersive experience.
Discover more beautiful Scrolly Tales like this.