Thread by @nebezkota

Сегодня день рождения моей любимой @SantiLanna, и для неё — оборотневый #раздубин
***
«Всё же ничего такая у меня реакция», — подумал Дима, нервно вытирая лоб. Оттормозился, ушёл в занос, вырулил и даже в кювет не улетел!

Виновница происшествия, рыжая собака, и не думала убегать, а сидела в луче фар, крупно дрожа всем телом.
Выйдя из машины, Дима понял, что никакая это не собака, а лиса. Животное не проявляло агрессии, но вполне могло оказаться бешеным.

Отыскав в багажнике сварочные рукавицы, он поднял не сопротивляющуюся лису и осмотрел как мог. Пена из пасти не шла, светобоязни тоже не наблюдалось.
— Чëрт с тобой, — сообщил Дима своей почти жертве. — Поехали. Ты домашняя, видать. Дикая бы мне уже лицо на ноль помножила.

Вера удачно дежурила в ночь и, бухтя и ругаясь, осмотрела подобранку и заодно сказала, что это лис, скорее всего, действительно домашний — ухоженный, сытый и воспитанный: увидев лоток в углу смотровой, зверь тут же использовал его по назначению.

— Чипа нет, но его, наверное, ищут. Помониторь лисьи группы во «Вместе».
— Угу, — кивнул Дима. — Я вообще на дачу собирался, мама же просила забор поправить и яблоки дособирать. Возьму его с собой, а хозяева, раз свою лису продолбали, пусть сами за ней в наши Пороги едут!

Зловредно захихикав, Вера выразила полное согласие.
По дороге пришлось купить для лиса еду, ошейник и шлейку. Зверь мирно дрых на выданной в клинике одноразовой пелëнке и попыток к бегству не проявлял.

Дачу Дима любил, хотя и бывал там всё реже. В опустевшем садоводстве было тихо-тихо, только падали с деревьев яблоки да вопили над озером улетающие гуси. Хочешь — песни на весь участок ори, хочешь — выскакивай голым из бани, чтобы охладиться.

С забором и яблоками было покончено в первый же день, и далее Дима планировал наслаждаться жизнью, одиночеством и коротким отпуском.
Лис, насчёт которого никто пока не писал и не звонил, придерживался иных взглядов на отдых.

Он проявлял нездоровый интерес к планшету и ноутбуку, перекусил пополам стилус и разбил мышку, легко открывал старый холодильник, подцепляя лапой ручку, и пожирал всё, что там находил (хотя чаще надкусывал). Также ему хотелось рыть норы в кровати, жевать книги, мелодично и

противно завывать по ночам — «Йаф-тяф-тяф-йааааауууу!»
Вероятно, он был орудием диминой кармы.
— Я приехал сюда выспаться, — сонно рассказывал чудовищу Дима. — Потому что я работаю в ментовке и не спал нормально примерно тысячу лет. А ты? Имей совесть, ори хотя бы по вечерам!

Лис смотрел на него умными блестящими глазами и всем своим видом показывал, что понял, но не исполнит.
Дима его выгуливал так долго, как мог, рассчитывая, что зверь убегается, смотался до зоомагазина и привёз игрушек, которыми лис пренебрёг и в очередной раз попытался свернуть

со стола ноутбук.
— Тебе новости, что ли, почитать охота? Давай я сам почитаю! Слушай: на Каменноостровском проспекте сбили пешехода… проезд в метро подорожает на пять рублей — у-у-у, блин, опять!
Внезапно лис проявил желание слушать и перестал лезть на стол.

— Нравится? Ну ты даёшь! На Салова прорвало трубу с кипятком… Борис Гребенщиков выступит с концертом, о, хочу, люблю БГ! Задержан Мозгляков, обвиняемый в серии убийств… а это мы, кстати! Этот гад ещё в девяностые свои дела делать начал, однажды целую семью убил,

только маленький ребёнок живой остался, короче, грустная история…
Лис заскулил так звонко и горестно, что Дима прервался и погладил его. Зверь лëг на спину и подставил брюхо. Умилëнный таким доверием, Дима долго чесал его.

Дальше читать не понадобилось: лис больше не буянил, а ночью пришёл в кровать и лёг под боком, мокро потыкался носом.
— Ну привет, — зевнул Дима с утра. Он был разговорчив, и непривычное отсутствие собеседников провоцировало заводить беседы с животным. — Здравствуй, значит.

Приятно просыпаться не одному, честно говоря, задолбался я от этого.
Тычок носом повторился.

Разумеется, лис не оставил своих попыток погрызть и растерзать всё в доме, но хотя бы не пел больше грустных ночных песен и не посягал на компьютер. Новости Дима ему читал по вечерам.

Днём они гуляли по лесу, собирали грибы и бруснику, ходили к озеру рисовать (лис, конечно, не рисовал, однако чинно сидел рядом какое-то время, а потом, соскучившись, принимался лизать и покусывать руки).
— Что же мне делать с тобой? — задумался Дима в день отъезда. —

Взять насовсем не смогу: за тобой нужен присмотр, а у меня работа. И никто так и не позвонил… где твои хозяева, а? Будем передержку искать.
Лис глубоко вздохнул, попятился и кувыркнулся назад через голову. Спустя пару мгновений на полу сидел голый, как и полагается после

обращения, рыжий парень.
— О как, — удивился Дима. — А Вера даже не заметила, что ты оборотень, получается, совсем глубоко человек ушёл! Ох, погоди, сейчас надеть что-нибудь поищу!
Треники были ему коротки, зато толстовка оверсайз села как надо,

и сейчас Дима узнал лицо над фиолетовым воротом, поймав знакомое сочетание цветов и зацепившись за ассоциации.
— Сергей… Викторович, — медленно вспомнил он отчество.
— Извините, — нервно пробубнил знаменитый айтишник Разумовский. — Я нечаянно. Могу я позвонить?

Дима молча протянул ему телефон и вежливо вышел из дома. Пора было заводить машину и грузить туда ящики с яблоками.
Разумовский молчал всю дорогу до города, и только уже в Лахте встрепенулся и сказал:
— Я должен объясниться… со мной второй раз в жизни такое, это из-за стресса...

— Мы поймали Мозглякова, — напомнил Дима, — и я знаю, кто был тем ребёнком, что остался жив после убийства всей семьи. Он как-то взаимодействовал с вами?
— Звонил, — прошептал Разумовский. — Я сразу узнал голос. Я испугался.

— Мне жаль, но понадобится дать показания, — сочувственно предупредил Дима. — Могу сам приехать сюда.
— Свяжитесь с моей секретаршей. До свидания!
С этими словами Разумовский торопливо отстегнул ремень безопасности и выскочил на парковку у здания «Вместе», где уже маячил

высокий человек во всём чëрном — Волков, бессменный телохранитель, который за неделю, наверное, уже рехнулся от беспокойства. Дима развернулся и поехал наконец домой, иррационально тоскуя о почти своём лисе.

За показаниями он приехал завтра же. Разумовский, упакованный в деловой костюм, отвечал кратко, но дельно, бесконечно царапал ногтями уже порядком изодранные руки и выглядел так, как выглядят люди, не спавшие ночь.
— Что вы хотите, чтобы наша… совместная жизнь осталась тайной?

— Ничего, — ровно ответил Дима. За год службы в полиции он привык к попыткам дать взятку, но именно эта почему-то выглядела особенно противно. — Спасибо за разговор, Сергей Викторович.

Из показаний Разумовского вырастала ещё одна ложноножка дела, и приехать пришлось снова, а потом снова. Крутой бизнесмен был одновременно кусач и беззащитен, так же, как его зверь, и нравился Диме, пожалуй, больше, чем следовало бы.

Никаких надежд он не питал, но привозил с собой маффины из маленькой пекарни на Приморском, заводил побочные разговоры ни о чём — то Ренессанс, то какие-нибудь городские известия, то погода.

По-прежнему совершенно как лис, Сергей то, фигурально выражаясь, подставлял брюхо, то щëлкал зубами, и озадаченный Дима никак не мог понять, что это всё значит, и какой тип реакции считать приоритетным.

В какой-то момент ему казалось, что Сергей не против общаться с ним и улыбается вполне доверчиво, в какой-то — что считает злейшим врагом. Дилемма мучила его долго, особенно когда они перешли уже на ты, а резкая перемена отношения продолжилась.

Александр Македонский с его манерой жëстко и радикально рубить запутанные узлы Диме был весьма симпатичен. Именно так и спросил:
— Серëж, что не так? Я так сильно раздражаю? Скажи уже нормально, всё равно работа по делу заканчивается…

— Не раздражаешь, — ответил Серёжа, отводя глаза. — Вообще нет. Наоборот. В смысле ты мне нравишься. Но я не могу… мне так стыдно! Я портил твои вещи, кусался, и вообще я зверь!

— Проблема только в этом? — уточнил Дима, радуясь, что носит очки: только они и мешали глазам выпасть из орбит.
— Это большая проблема!
— Это вообще не проблема, и ты замечательный лис!
— То есть тебе не противно?
— Да я только рад!

Дима прогнозировал несколько разных реакций, но того, что Серёжа, тревожный, недоверчивый и замкнутый, вдруг его обнимет и смачно поцелует, сбивая очки, точно совсем не ждал.
Впрочем, это была очень, очень приятная неожиданность.

— А всё же, — спросил Серёжа чуть позже, — почему ты так спокойно отнëсся… м-м-м… к моей особенности?
— Да потому, — хмыкнул Дима, подался вперёд кувырком и приземлился на все четыре лапы.
— Песец! — воскликнул Серёжа.
Именно им Дима и был.

К минусам камин-аута относилось то, что брали на руки, тискали и чесали теперь его.
Это же было и плюсом, особенно когда чмокнули в нос.