Thread by @tenka0o4

Ангина вещь конечно не смертельная, но пренеприятная. Даже для взрослого. Особенно для взрослого. В детстве-то что: температура, горло больное, всё ерунда, галвное что на градуснике заветные тридцать восемь и это значит, что никакой школы как минимум неделю, если повезет —

контрольные пропустишь. А тут не контрольные, тут работу пропустишь. Обидно, блин. Вложился в расследование изо всех сил, а до ума не доведет. Все лавры Косте. Про лавры — это он беззлобно думает, для Кости не жалко, Костя хороший опер, хороший напарник.

И хороший друг.

Вечером первого дня больничного Федя грустит один, а на второй в дверь стучат.

— Виноват, — говорит Костя, не здороваясь, — вчера запара была, ну, потом расскажу. Давай, показывай, чего куда.

Он сам читает назначения врача (и цокает языком так, как будто еще побольше понимает

и имеет мнение). Заставляет Федю замерить температуру и цокает уже на градусник. Смотрит горло, присвистывает.

— Дааа, братец, дела твои плохи. Может, проще ампутировать? — Федя беззвучно смеется и отпихивает его от себя.

Костя готовит ему жидкий супчик с протертыми овощами

и бдительно следит, чтобы была выхлебана вся тарелка, даже если есть совсем не хочется, а горло на каждый глоток нещадно дерет. Потом извиняется снова — мне еще дома кормить, сам понимаешь. Взъерошивает напоследок волосы.

Он приходит каждый вечер два дня подряд. Потом пропадает

на сутки, потом приходит снова.

— Извини, работа... ты ел? — Федя кивает (он не ел, но выпил весь морс, который Костя наварил в прошлый раз из остатков мороженой брусники). Костя не верит и первым делом идет варить кашу. Это у него получается хорошо, манка равномерно жидкая

и без комочков, как любит Игорёк, не хватает только ложки варенья сверху, но в варенье косточки и Костя его даже в чай отказывается добавлять, чтобы не драть больную глотку. Пока Федя ужинает, он делится новостями со службы, коротко, сухо и по существу, но местами так смешно,

что Федя фыркает, пуская кашу изо рта фонтаном, и потом страшно краснеет, пока Костя смеется уже над ним.

— У меня для тебя кое-что есть, — говорит он потом. Федя оживляется. Какие подношения полагаются тяжелобольному? Он надеется на какую-нибудь книжку, что-нибудь с закрученным

сюжетом, но простым языком, чтоб не напрягалась больная от температуры голова.

Костя протягивает ему стопку штук в десять альбомных листов. Федя расплывается в безобразнейшей улыбке, безошибочно узнавая стиль и скачущий детский почерк.

"КАК ПОПРАВИЦА БЫСТРО", гласит надпись на

первом листе. Дальше идут пронумерованные картинки с квадратными человечками с мертвыми глазами-точками. Человечки выполняют действия, которые трудно определить на первый взгляд, но, к счастью, художник позаботился их подписать.

Инструкция включает в себя такие пункты,

как "1. МЫТЬ РУКИ. 2. питЬ ТАБЛЕТКИ. 3. лежат (даже если очень ХОЧЕЦА играть!!!!). 4. можна ИГРАТЬ в кровати. 5. СЛУШАЦА ПАПУ. и врача.". С особой любовью вырисован мини-комикс, на котором человечек полоскает горло шестью стаканами кислотно-желтого раствора фурацелина (стаканы

пронумерованы и под ними крупно подписано "ТАК НАДО" и жирно подчеркнуто дважды).

— Игорь очень не любит полоскать горло, — посняет Костя.

Комикс прерывается на восьмом пункте. Дальше нарисовано просто всякое: шахматы, телевизор, какие-то зверушки...

— Любимые игрушки.

Если ты по ним соскучился, — снова комментирует Костя.

Федя не знает, смеяться или плакать, и даже радуется, что голос к нему пока не вернулся, потому что признаваться Косте "я так твоего сына люблю, я почти готов его у тебя украсть" было бы неловко. Костя, напротив, как-то

не то грустнеет, не то скучнеет. Со вздохом скребет в затылке.

— Он про тебя каждый день спрашивает. Утром и потом несколько раз вечером. Что ты ел, хорошо ли ты пьешь таблетки, — Костя неловко ерзает. — Он, кажется, не верит, что ты правда болеешь.

Федя вопросительно мычит.

— Ну, не так, что ты врешь, скорее... это все я виноват, — он снова вздыхает. — Я же — мы же с ним как живем? В одиночку, как волки. Всегда вдвоем, никаких... никого я особо домой не вожу. Если не воспиталки из детского сада да всякая мелюзга во дворе, то у него только я да я.

Вот он и... думает, что ты как-то... кончишься, что ли. Как любимые мультики, раз и всё. Что уже кончился, точнее. Я уж ему говорил-говорил, что нельзя к тебе, что ты заразный, что как поправишься, первым делом в гости придешь. Он вроде кивает, понимает все, а потом опять —

дядя Федя больше не придет?

Они молчат недолго. Потом Костя прокашливается.

— Так что, видишь, вот, даже инструкцию тебе придумали. Как быстрее поправиться.

И прийти, думает Федя. За любимыми шахматами и телевизором. Сил никаких нет, он быстро пихает Костю в бок, тот

встряхивается, смотрит сначала непонимающе, потом угадывает — напарники они или как? Приносит со стола карандаш и тетрадку, книжку, чтобы подложить. Федя усаживается поудобнее.

"Дорогой Игорь", выводит аккуратно печатными буквами. Мальчишка у Кости умный невероятно, и читает уже

вполне по-взрослому, даже если пишет кое-как. Это хорошо. Сам прочитает, больше доверия.

"Пишу тебе из лазарета, то есть из собственной спальни. Рисунки твои получил. Буду им следовать неукоснительно. А полоскаю я рот даже чаще, чем ты советуешь", — он вырисовывает в ряд десять

стаканов и очень, очень грустное лицо с усами. "Это специально, чтобы быстрее поправиться и к тебе прийти. Как только у меня перестанет болеть горло, мы купим целую гору мороженого и объедимся его все вместе" — художник из него такой же, как из Игоря, но вроде бы три человечка

(два больших и один поменьше) выходят узнаваемо человекообразными, а мороженое рисовать еще проще: и рожки, и стаканчики, и эскимо, он всего изображает щедро пачек по десять. И широкие-широкие улыбки.

"Папа твой сварил мне манную кашу и заставил всю съесть. А по телевизору все

только скучное показывают, и совсем нет мультиков. Может быть, ты мне дашь что-нибудь почитать? У меня все кончилось. Скоро умру от скуки."

Он пишет что-то еще: что придумал новый секретный шахматный ход, который ни за что не раскроет, что из окна его спальни видно стройку и

на неё вчера приехал второй башенный кран, что очень хочется гулять и он от тоски похудел на сто кило, а папа у тебя замечательный и варит мне кашу, чтобы я совсем не истончал, ты его за это обязательно слушайся. Люблю. Скучаю. Твой дядя Федя. Получается заполнить два листа

полностью, их он и выдирает. Костя торжественно складывает их пополам, не читая, и пытается подавить улыбку, но даже если он не поднимает уголки губ, Федя все видит по глазам.

— Дата, подпись? — интересуется Костя сухо. Федя фыркает и тянет к нему руки, и Костя, замешкавшись,

подсаживается ближе, позволяя себя крепко-накрепко обнять, накрепко давая понять: никаких больше "в одиночку", никто от дяди Феди так просто не отделается.

— Понял, — говорит на ухо негромким шепотом. — Это тоже обязательно передам.

{#гтд, дженовые громопенки, Игорёк, ангина}