историк, педагог, писатель, переводчик, радиоведущий и блогер. Заслуженный учитель Российской Федерации, иностранный агент
Нет войне! 💙💛
10 subscribers
Пётр Первый, сгноивший тысячи людей ради того, чтобы воздвигнуть столицу на болоте, задавивший страну непосильными налогами и бесконечной войной, — вот хорошо знакомый нам пример принуждения целой страны к “прогрессивным изменениям”.
На сегодняшний день выяснено, что сексуальные действия за последние 70 лет были совершены по крайней мере с 4815 детьми, хотя предполагается, что их могло быть намного больше. Говорят, что есть приходы, где этот ужас затронул практически всех детей.
Когда я пишу эти строки, то думаю о том, как в марте 2022 года многим (и мне в том числе) тоже казалось, что начавшееся безумие вот-вот закончится — может быть, плохо, может быть, более или менее хорошо, но закончится.
С молодости Черчилль считал, что, подобно Наполеону, предназначен для великих дел: ему всё время невероятно везло, и как он полагал, неслучайно. Но исключительность его стала очевидна далеко не сразу. 
Даниил Романович Галицкий — крайне интересный персонаж. Его жизнь подробно изучают в украинских школах, но стоило бы уделить ему больше внимания и в учебниках истории прекрасной России будущего. Попробую показать, чем он так интересен и важен.
“Misery acquaints a man with strange bedfellows” — говорит Тринкуло в шекспировской “Буре”. “Каких странных сопостельников даёт человеку нужда!” Прошли века и американский писатель Чарльз Дадли Уорнер сказал: Politics make strange bedfellows. 
А вот есть воспоминания о Дзержинском, уже возглавлявшем ВЧК, когда оказывается, что кого-то он отпустил, кого-то накормил, кому-то помог. Просто ангел какой-то. 
Он устремлял на собеседника свой неподвижный взгляд, от которого у людей язык прилипал к горлу, выставлял свою мужественную челюсть и гордо откидывал назад голову, чтобы выглядеть как можно более угрожающе. Его присутствие ощущалось как физическое доминирование. 
Впрочем, пока что не вижу никакого особого замерзания — во всех гостиницах, куда я приезжала за последний месяц, у меня была проблема — как сделать отопление послабее и не зажариться. Впрочем, может быть, это только в гостиницах.
Если вы чуть-чуть повнимательнее послушаете, что я говорю, то поймете, что я цитирую то, каким образом в СССР подавали эти новости в то время, когда никто ничего не знал о национальных конфликтах.
Мы представляем их себе по картине Репина — развесёлых, мощных, радостно диктующих очередную бранную фразу в письмо к турецкому султану.
С одной стороны, книга внушает некоторые надежды. С точки зрения авторов, “диктаторы страха” в мире уступают место “диктаторам обмана”. Статистика показывает, что в последние десятилетия диктаторы прибегают к насилию реже, чем их предшественники в ХХ веке.
И так же, как в понедельник, я удивилась, осознав, что, несмотря ни на что, начинается Нобелевская неделя, так теперь я с трудом представила, что где-то учителя пьют чай с учениками, и все угощаются подаренными конфетами, вручают цветы, где-то проходят милые концерты…
Прежде всего у меня мелькнула мысль: “Нобелевская премия? Сейчас?”. Вообще-то, всё идёт по плану — начинается Нобелевская неделя, объявляются решения — но сегодня, когда мир летит в тартарары, неужели кто-то ещё этим занимается?
Земли, обитатели которых говорили на разных диалектах немецкого языка, оставались в составе разных государств до XIX века. В середине XIX столетия Пруссия и Австрия соперничали за право стать центрами объединения. Победила Пруссия, и центром Германской империи стал Берлин. 